Первый плод и последнее завещание

«И возьмёшь от начатков всех плодов земли, которые получишь от земли твоей, которую Б-г, Всесильный твой, даёт тебе, и положишь в корзину…»

Дварим 26:2

 

Недавно я разговаривал с руководством Росимущества. В какой-то момент речь зашла о выморочном имуществе — квартирах, земельных участках и другом имуществе людей, после смерти которых не осталось наследников.

Меня поразил не столько сам масштаб этого явления, сколько другая мысль.

Человек прожил долгую жизнь. Работал, зарабатывал, покупал недвижимость, возможно, владел акциями и долями в компаниях, собирал картины, делал накопления. И при этом знал: наследников у него нет.

Почему же он заранее не решил, что будет со всем этим после его смерти?

Наследником ведь необязательно должен быть родственник. Можно оставить имущество больнице, школе, университету, детскому дому, благотворительному фонду. Можно поддержать дело, которое считаешь важным, или человека, которому доверяешь. Можно сделать так, чтобы то, что ты собирал всю жизнь, продолжало приносить пользу и после тебя.

Но человек ничего не предпринимает.

 

Он умирает, а всё накопленное переходит государству. Теперь уже государству приходится решать судьбу имущества, которой сам владелец когда-то мог распорядиться.

Я рассказал об этом Шуламит. Она выслушала меня и сказала:

 

— Проблема гораздо шире. То же самое происходит и тогда, когда наследники есть.

И действительно. Сколько семей после смерти родителей начинают делить наследство: кому квартира, кому дом, кому доля в компании, кому деньги.

Тут же всплывают старые вопросы: кто больше помогал родителям, кто был к ним ближе, кто ухаживал за матерью, кому уже что-то подарили, кому обещали одно, а оставили другое.

Очень быстро спор об имуществе перестаёт быть спором об имуществе. В нём оживают детская ревность, давние обиды и чувство несправедливости, которое кто-то носил в себе десятилетиями.

Братья и сёстры, выросшие в одном доме, перестают разговаривать. Появляются адвокаты, начинаются суды, проходят годы.

И получается трагическая вещь: человек всю жизнь создавал имущество, потому что хотел дать семье безопасность и благополучие, а после его смерти это же имущество становится причиной разрушения семьи.

Почему?

 

Почему человек, который при жизни способен принимать сложнейшие решения — покупать недвижимость, создавать компании, инвестировать, заключать сделки, — иногда не может принять одно последнее решение:

что должно произойти со всем этим после меня?

 

Возможно, дело не в юридической беспечности и даже не в жадности. Причина глубже.

Завещание — один из самых необычных документов, которые человек подписывает. Почти любой другой документ предполагает его присутствие в будущем: договор купли-продажи, инвестиционный контракт, кредит, страховой полис, брачный договор, создание компании.

Во всех этих случаях человек каким-то образом присутствует в завтрашнем дне.

С завещанием иначе. Чтобы его написать, нужно представить мир, в котором твоё имущество останется, а тебя уже не будет.

 

Дом продолжит стоять. Компания — работать. Картины останутся на стенах. Акции будут расти и падать. Деньги останутся на счетах.

Но всё это уже будет принадлежать кому-то другому.

 

Возможно, поэтому человек способен составить бизнес-план на десять лет вперёд, но годами откладывает завещание. Ему трудно не столько расстаться с имуществом, сколько представить мир, который продолжится без него.

И именно поэтому я иначе посмотрел на начало главы Ки Таво. Тора говорит о бикурим — первых плодах нового урожая.

Человек приходит на свою землю, сажает дерево, работает, ждёт — и однажды видит первый плод.

Трудно представить более естественную мысль:

 

это моё.

 

Я посадил.

 

Я вырастил.

 

Я дождался.

 

Я заслужил.

 

Но именно в этот момент Тора вмешивается в отношения человека с его собственностью: первый плод он не оставляет себе.

В Мишне есть прекрасная деталь. Человек входит в поле и замечает первую созревшую смокву, первую гроздь винограда или первый гранат. Он отмечает этот плод и говорит:

«Это бикурим».

 

Урожай ещё не собран. Плод всё ещё висит на ветке. Человек ещё не принёс его в Храм, но его судьба уже определена.

Мне кажется, здесь скрыта одна из главных идей заповеди.

 

Тора не учит отдавать то, что стало ненужным. Она не говорит: сначала собери урожай, накорми семью, наполни кладовые, продай излишки, а потом посмотри, чем готов поделиться.

Она начинает с первого плода.

 

Почему?

 

Потому что последним делиться легче. Первый плод — это начало обладания. И именно тогда, когда в человеке возникает чувство «это моё», Тора ставит рядом другую мысль:

не всё, что оказалось в твоих руках, предназначено для тебя.

В этом есть глубокий урок собственности.

 

Мы привыкли думать, что человек владеет имуществом. Но постепенно бывает и наоборот.

Сначала человек владеет домом, а потом дом начинает владеть им.

 

Сначала он создаёт компанию, а потом уже не представляет себя без неё.

Сначала он покупает вещи, а потом они становятся доказательством его успеха, положения и даже частью его биографии.

Мы говорим: мой дом, моя компания, мои деньги, моя коллекция, мои акции. Постепенно слово «моё» срастается со словом «я».

Тора пытается разорвать эту связь в самом начале — не тогда, когда человеку уже пора покидать этот мир, а тогда, когда появляется первый плод.

Как будто говорит:

 

учись отпускать сейчас, потому что однажды придётся отпустить всё.

Поэтому бикурим — не только благодарность Б-гу за урожай. Это ещё и воспитание человека, который умеет владеть, не становясь рабом собственного владения.

Мудрецы Талмуда при этом относились к наследству очень серьёзно.

 

В трактате Бава Батра обсуждается человек, который хочет изменить установленный порядок наследования и лишить сына имущества. Даже если сын ведёт себя недостойно, мудрецы предостерегают от поспешного решения: неизвестно, каким окажется следующее поколение. От человека, который сегодня разочаровывает отца, могут произойти достойные потомки.

 

Это важное уточнение.

 

Тора не предлагает произвольно лишать семью наследства и раздавать имущество кому угодно. У наследования есть порядок, у семьи — права.

Но между двумя крайностями есть большая разница.

 

Одна — распоряжаться наследством из гнева, обиды или каприза. Другая — вообще отказаться принимать решение и сказать:

«После меня сами разбирайтесь».

 

Иногда именно это «разбирайтесь сами» и становится последним распоряжением человека, хотя он никогда его не произносил.

Он оставляет детям не только имущество, но и необходимость решить проблему, которую сам решать не захотел. А вместе с ней — риск конфликта.

Совсем другое дело, когда человек заранее определяет: это получат мои дети, это поможет внукам, это сохранит семейное дело, эту часть я передам на благотворительность, а это имущество должно послужить людям, которых я никогда не увижу.

Такой человек оставляет после себя не просто имущество.

 

Он оставляет порядок.

 

А порядок иногда оказывается большим наследством, чем деньги.

 

Мы привыкли считать хорошим хозяином того, кто умеет приобрести. Ещё лучшим — того, кто умеет сохранить. Но Тора, кажется, добавляет третье умение:

уметь передать.

 

Это относится не только к семье.

 

Предприниматель может создать огромную компанию, но если она не способна существовать без основателя, его работа ещё не закончена.

Человек может создать общественную организацию, но если после его ухода она распадается, значит, он создал не институт, а продолжение самого себя.

Можно накопить большое состояние, но если после смерти владельца оно становится причиной многолетней войны между детьми, приходится

 

спросить: насколько хорошо этим состоянием действительно управляли? Передача — не событие, которое начинается после владения.

Передача — последняя стадия владения.

 

Возможно, поэтому глава называется Ки Таво — «когда придёшь».

 

Человек ещё только входит в Землю Израиля. Впереди у него дом, деревья, первые урожаи, имущество, семья. И именно сейчас Тора начинает учить его отдавать.

Не в конце.

 

В начале.

 

Этот принцип касается гораздо большего, чем наследство. Создавая компанию, стоит подумать, что с ней будет без тебя.

Приобретая состояние — кому и чему оно однажды должно послужить.

 

Создавая организацию — сможет ли она существовать после своего основателя.

Строя семью — что именно, кроме имущества, ты хочешь передать детям.

Мы тщательно планируем приобретение и гораздо реже — передачу.

 

Но ответственность за собственность заканчивается не тогда, когда человек её приобрёл. И не тогда, когда сумел сохранить.

Она заканчивается, когда он сумел правильно передать. Здесь важно различать два слова.

Есть наследство. И есть наследие.

Наследство — это то, что осталось после человека: недвижимость, деньги, акции, доли в компаниях, картины, земля.

Наследие — то, что человек сознательно передал дальше.

 

Можно получить от отца компанию и не понимать, зачем он её создавал. Можно получить недвижимость и не знать, какой ценой она была приобретена. Можно получить большое состояние и не иметь представления, как с ним обращаться.

 

Юридически наследство состоялось.

 

Но по-человечески передача не произошла.

 

Поэтому вопрос не только в том, кому достанется наше имущество. Есть вопрос важнее:

во что должно превратиться после нас то, что мы создали?

 

И тогда маленькая корзина первых плодов в начале Ки Таво оказывается связана с последним распоряжением человека в конце жизни.

Бикурим — это, в каком-то смысле, завещание, составленное заранее. Обычное завещание отвечает на вопрос:

«Кому будет принадлежать моё имущество, когда меня не станет?»

Бикурим задают его раньше:

 

«Как я могу распорядиться своим имуществом уже сейчас, чтобы оно приносило пользу?»

Наверное, поэтому Тора начинает разговор о жизни на собственной земле не с огромного урожая, а с первой смоквы, первой грозди, первого граната.

Б-гу не нужен наш первый плод. Он нужен нам.

Чтобы в тот момент, когда мы впервые произносим «это моё», мы научились понимать: не всё, что нам принадлежит, должно остаться у нас.

Мы привыкли измерять состояние человека тем, сколько имущества ему принадлежит. Возможно, Тора предлагает другой критерий зрелости: не только сколько человек сумел приобрести, но и насколько мудро он способен определить судьбу приобретённого.

Первый плод нужно отдать сразу.

 

Не потому, что Б-г нуждается в нём, а потому, что однажды наступит день, когда нам придётся оставить весь сад.

 

И счастлив тот, кто к этому дню успел превратить собственность в наследие.

Автор: реб Аарон Файнгольд