История Московской хоральной синагоги. Часть 4: Бухгалтер, который стал раввином

После гибели раввина Медалье главная синагога страны осталась без духовного лидера. Газеты называли ее «гнездом антисоветской группировки», по молитвенному залу ходили осведомители, и каждый, кто переступал порог, знал, что его имя может оказаться в чьем-то рапорте. Люди все равно приходили. Но казалось, что традиция, которую не смогли задушить ни царские запреты, ни евсекция, вот-вот прервется сама собой — просто некому будет ее нести.

А потом началась война.

В 1941 году в военкомат пришёл записываться добровольцем пятидесятилетний бухгалтер Соломон Михайлович Шлифер. Ему отказали по возрасту. Мало кто догадывался, кем на самом деле был этот немолодой счетовод.

Шломо Шлифер родился в 1889 году в семье раввина. Он учился в Лиде у рава Ицхака-Яакова Райнеса, основателя движения «Мизрахи», а с 1913 года занимал пост раввина в местечке Вороново под Вильной. Но в советской Москве раввинское звание стало приговором — и рав Шлифер, как и многие, ушел в тень: работал бухгалтером в мебельной артели и служил секретарем Хоральной синагоги. Его смиха ждала своего часа.

Этот час настал в 1943 году. Война заставила власть ослабить давление на религию, и общине впервые за долгие годы разрешили избрать раввина. Выбор пал на человека, который всё это время был рядом, — и скромный бухгалтер вновь стал равом Шлифером.

Он принял синагогу в самые горькие ее дни — и платил ту же цену, что и вся его община: на фронте погиб его сын, оставив вдову с двумя маленькими дочерьми. Большой зал синагоги не пустел ни на день. Сюда шли молиться за сыновей, воевавших на фронте, и читать кадиш по тем, кто уже не вернулся. А с оккупированных территорий доходили вести, в которые невозможно было поверить: нацисты методично уничтожали еврейское население захваченных земель. Рав Шлифер составил молитву «За мир на земле» — ее читали в синагогах по всей стране.

2 апреля 1944 года произошло то, чего советская Москва еще не видела. В Колонном зале Дома Союзов, на митинге представителей еврейского народа, проходившем под девизом «Пепел Бабьего Яра жжет наши сердца», на трибуну поднялся раввин. Впервые за все советские годы духовный лидер евреев публично обратился к залу — и к миллионам слушателей за его пределами — со словами: «Сыны Израиля, братья-евреи всего мира!» Он говорил о врагах еврейского народа — от фараона до Гитлера. В стране, где шесть лет назад главного раввина Москвы расстреляли по обвинению в «религиозном подполье», эти слова звучали как чудо.

Война закончилась победой, но для еврейского народа она открыла страшную правду: в огне Катастрофы погибли шесть миллионов евреев Европы. Еще не существовало Государства Израиль, а раввины Иерусалима уже приняли решение: во всех синагогах мира прочесть поминальную молитву по погибшим. Прозвучала она и под сводами Московской хоральной синагоги.

Казалось, страшнее пережитого не будет уже ничего. И вдруг — впервые за долгие годы — случилась радость, которую не с чем было сравнить: в мае 1948 года было провозглашено Государство Израиль.

Осенью того же года, в дни осенних праздников, в синагогу пришла Голда Меир — первый посол Израиля в Советском Союзе. Весть о ее приходе разнеслась мгновенно. Переулок у синагоги заполнили тысячи людей — они пришли стихийно, без всякого призыва, вопреки всякому страху. По просьбе Голды Меир кантор Зиновий Шульман исполнил в синагоге кадиш и поминальную молитву «Эль мале рахамим» по жертвам Катастрофы.

Это был момент счастья, какого московские евреи не знали десятилетиями. Никто из стоявших в том переулке еще не знал, какую цену придется за него заплатить.

Продолжение следует…