История Московской хоральной синагоги. Часть 3: Раввин, который не отдал синагогу
1 июня 1906 года двери синагоги открылись. Но самое трудное время для нее было еще впереди. К этому моменту общину уже тринадцать лет возглавлял человек, без которого история синагоги могла бы закончиться совсем иначе — раввин Яков Исаевич Мазе. Он занял этот пост еще в 1893 году, в разгар самых тяжелых лет, когда здание стояло […]
1 июня 1906 года двери синагоги открылись. Но самое трудное время для нее было еще впереди.
К этому моменту общину уже тринадцать лет возглавлял человек, без которого история синагоги могла бы закончиться совсем иначе — раввин Яков Исаевич Мазе. Он занял этот пост еще в 1893 году, в разгар самых тяжелых лет, когда здание стояло опечатанным, а его предшественника, раввина Минора, выслали из Москвы за черту оседлости. Мазе принял общину в момент, когда казалось, что бороться уже не за что. И именно он довел ее до дня, когда синагога наконец заговорила молитвами.
Но открытие не означало покоя. Впереди была революция.
После 1917 года все менялось стремительно. Весной 1918-го при синагоге успели создать Московское еврейское религиозное общество — и почти сразу новая власть его распустила; восстановить его удалось лишь семь лет спустя. В 1922 году, под предлогом помощи голодающим Поволжья, из синагоги изъяли семьдесят три золотых и два серебряных предмета. А в 1923-м власти в очередной раз попытались закрыть синагогу окончательно.
Но раввин Мазе не собирался сдаваться. Несмотря на прямое требование евсекции превратить синагогу в пролетарский клуб, он добился личной встречи с председателем ОГПУ Феликсом Дзержинским — и здание осталось за общиной, хотя часть его все же передали под нужды «Текстильстроя».
Как именно ему удалось убедить главу советских спецслужб, история умалчивает. Известен только результат.
Мазе возглавлял общину до самой смерти в 1924 году — почти тридцать лет, через черту оседлости, революцию и первые годы советской власти.
Сегодня в большом молельном зале синагоги установлена памятная доска в его честь.
Но борьба на этом не закончилась — она даже не стала легче.
В 1930 году, 1 февраля, власти приняли решение закрыть Московскую хоральную синагогу окончательно. И спасло ее, как ни странно, вмешательство Сталина, он опубликовал в «Правде» статью «Головокружение от успехов», осудив перегибы коллективизации и излишнее рвение тех, кто «снимает колокола с церквей». На волне этой кампании решение о закрытии отменили.
Синагога снова выстояла. Но цена росла с каждым годом. В 1938-м, в разгар Большого террора, был репрессирован ее главный раввин — Шмер-Лейб Медалье.
Пост опустел в страшный момент: до войны с Германией оставалось меньше трех лет, и общине снова нужен был тот, кто поведет ее через испытание, которое окажется страшнее всех предыдущих.
Продолжение следует…
